Андре КУУСВЕК: Если в одной из самых больших стран Европы за полугодие появляются два-три инвестора — это ненормально. Наталия БИЛОУСОВА, «День». 2011 год должен стать годом возвращения инвестиционной привлекательности страны в глазах потенциальных инвесторов. На такой вывод наталкивают громкие заявления и ряд действий власть имущих: в частности, наконец-то был принят Налоговый кодекс, начато упрощение порядка получения разрешительных процедур, принято антикоррупционное законодательство. Почувствовали ли эффект от таких действий сами инвесторы? Как им работается сейчас? И какие объемы инвестиций в украинскую экономику они готовы вложить в свете последних законодательных инициатив и изменений? Об этом «День» спросил Андре КУУСВЕКА, директора Европейского банка реконструкции и развития в Украине (ЕБРР). Сегодня банк является одной из крупнейших международных финансовых организаций в стране. — В середине апреля совет директоров ЕБРР одобрил новую стратегию деятельности в Украине. В чем отличие новой стратегии банка на 2011—2014 годы от предыдущей? — Предыдущую приняли еще в 2007 году. За четыре года случился сильнейший мировой финансовый кризис, который не обошел стороной Украину. Понятно, что в 2007 году мы не знали, какой будет Украина во время и после кризиса. Поэтому все последствия и были учтены в новой стратегии. Кроме того, в ней более детально прописаны основные направления деятельности банка. Три основных приоритета ЕБРР в Украине на ближайшие годы — это инвестиции в энергетику, аграрный сектор и энергосбережение. Приоритеты могут корректироваться в зависимости от ситуации в стране и на мировых площадках. Но главное для нас — поддержка конкурентной среды в Украине, чтобы бизнес, независимо от прописки, мог спокойно работать по рыночным правилам. — Можете оценить, как изменилась Украина по истечении двух лет кризиса? — По сравнению с докризисным периодом в экономике стало гораздо меньше внутренних денег и международных инвестиций. Существенно уменьшились объемы финансирования. Если сравнивать экономическую ситуацию апреля 2010-го и 2011 годов, то макроэкономические показатели улучшились. Эти успехи, конечно, зависят от действий власти, но в большей степени здесь сыграл фактор улучшения состояния глобальной экономической среды и внешних рынков. «ИНВЕСТИЦИОННЫЙ КЛИМАТ УХУДШИЛСЯ» — Наблюдаете ли улучшение инвестиционного климата в Украине? — Нет, наоборот — инвестиционный климат ухудшился. Коррупция, как была, так и осталась. Кроме того, наши клиенты говорят о том, что на местах идет огромное давление на бизнес через разные инспекции (санитарные, налоговые, экологические и так далее). Понятно, что без поддержки МВФ правительству трудно справиться с бюджетной ситуацией, но, исходя из рекомендаций Фонда, оно пытается увеличить доходную часть бюджета. Многие из действий правительства, направленных на улучшение бюджетной ситуации, плохо влияют на бизнес. Много уже сказано и относительно возвращения компаниям НДС — они не могут получить свои деньги. Кроме того, бизнес сетует и на практику платить налог на прибыль наперед. — Ваш прогноз: когда украинская экономика вернется на докризисный уровень? — В этом году не удастся вернуться на докризисный уровень роста ВПП. Была сильная девальвация гривни (на 40%) и огромный спад производства (минус 15% в 2009 году). На мой взгляд, на предкризисный уровень развития Украина выйдет два-три года спустя, ближе к 2014 году. Но и это во многом зависит от того, появятся ли новые инвестиции в стране. — ЕБРР помогает странам с переходной экономикой переходить на рыночный уклад. Скажите, справилась ли Украина с этим заданием за 20 лет? Можно ли назвать нашу экономику рыночной? — В общем плане прогресс, конечно, очевиден. Но для нас Украина — страна еще с переходной экономикой. Если посмотреть на уровень ВВП, то в 2009 году он достиг только 70% аналогичного показателя 1991 года. Основные рыночные правила уже работают: например, существует конкуренция между большим количеством иностранных и украинских частных компаний, — но конкретных качественных результатов, которыми мы были бы довольны, пока что мало. — Находясь в Киеве, президент ЕБРР Томас Миров заявил о готовности банка и дальше ежегодно инвестировать в Украину около миллиарда евро. На какие проекты пойдут эти деньги в 2011 году? — Действительно, в 2011 году наши финансовые мощности и аппетит на риск равняются миллиарду евро. Но будут ли эти деньги выделены в полном объеме, зависит от наличия качественных проектов и инвесторов. Напомню, что ЕБРР может финансировать только от 35% до 50% стоимости проекта. А будут ли эти инвесторы в частном секторе? — Это вы намекаете, что намечается их дефицит? — В Украине уже образовался дефицит международных инвесторов. В течение четырех месяцев появилось только два крупных западных инвестора, которые обратились к нам за финансовой поддержкой в Украине. Мы согласились помочь. Но с одним из них совместно решили, что не можем развивать проект. Причина — вышеизложенные проблемы в инвестиционном климате, а также инвестор не смог найти компромисс с украинским партнером. Другой инвестор остался, но внедрение проекта проходит очень медленно. На последней встрече в Давосе руководство ЕБРР встречалось с собственниками и главными руководителями 70-ти крупнейших мировых компаний, из которых заинтересованность работать в Украине выразили только двое. Привожу эти примеры для того, чтобы стало понятно, что, если в одной из наибольших стран Европы — Украине за полугодие появляются два-три инвестора, — это ненормально. Все это еще раз доказывает, что надо улучшать инвестиционный климат. — Удовлетворены ли результатами освоения уже выделенных ЕБРР Украине денег? Какой процент освоения кредитных линий в рамках поддерживаемых банком проектов? — Основные инвестиции банк направляет в частный сектор. Здесь освоено около 80—85% всех денежных средств. В банковском секторе данный показатель составляет почти 100%, в госсекторе — значительно меньше, потому что там более длительные строки реализации. В общем же из 3,8 миллиарда евро инвестиционного портфеля освоено 70—75 %. — В новой стратегии говорится, что точные суммы инвестиций будут зависеть от успешности внедрения реформ. Без прогресса, в каких сферах денег точно не будет? — Прогресс должен быть в каждой сфере. В секторе энергетики хотим видеть развитие оптового рынка электроэнергии, приведение коммунальных тарифов к покрытию их себестоимости и стоимость инвестиций. Важно также, чтобы реформы коснулись крупных госпредприятий — «Укренерго», «Укрзалізниці», «Нафтогазу України». «В 2011 ГОДУ В АПК ГОТОВЫ ВЛОЖИТЬ 300 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛ.» — Значительная часть инвестиций ЕБРР идет на поддержку аграрных проектов. Не изменится ли такая позиция банка в связи с тем, что зерновые квоты так и не отменили, а депутаты предлагают и дальше существенно ограничить зерновой экспорт, замкнув все в руках государства? — Аграрный сектор — один из наиболее стабильно растущих в Украине. Сегодня действительно существуют проблемы с возвратом НДС, квотами на экспорт зерновых и их выдачей. Но на встрече с премьер-министром Томас Миров получил обещание, что монополизации экспортного рынка зерна не будет. Кроме того, глава государства недавно ветировал закон о продаже квот на аукционах. Это позитивные сигналы для нас. В прошлом году ЕБРР вложил около 200 миллионов долл. в АПК. В 2011 году мы готовы инвестировать еще 300 миллионов долл., и сегодня рассматриваются 10—12 потенциальных проектов. Но это не значит, что все они будут реализованы, даже если инвестиционный климат в стране улучшится. Банк будет рассматривать финансовые риски конкретных компаний-претендентов. Конечно, есть проблемные моменты и по существующим проектам. Например, мы выделили «Нибулону» кредит в размере 50 миллионов долл. на строительство элеваторов и приобретение судов для экспорта зерновых. Сегодня компания не может экспортировать зерно, потому что не получила квот. И она ведет разбирательства с правительством в судах по поводу квот, а купленные суда используются как склад для хранения зерна. — Получается, что компания не может вам вернуть кредит? — Пока проблем с этим нет, потому что «Нибулон» ведет бизнес и по другим направлениям. Но понятно, что расширять кредитование под данный проект ЕБРР уже не может. То есть в секторе сегодня есть непредвиденные риски, которые могут сузить круг компаний-претендентов на кредиты. В общем же сегодня в аграрном секторе у нас нет проблемных клиентов. — ЕБРР в основном кредитует аграрные компании, а не думали ли стать собственником акций кого-то из зернотрейдеров? — Нам это интересно в перспективе. На рынке есть потенциал, но риски в зерновом секторе сейчас огромные. Трудно правильно оценить стоимость компании. Пока мы не понимаем, что вообще дальше будет с зерновым рынком в Украине. В общем же ЕБРР будет увеличивать долю акционерного капитала в своем инвестиционном портфеле. Сегодня она оставляет 13%, а в перспективе хотим довести ее до 20—25%. — Если «Нибулон» не вернет вам кредит, то вы станете его акционером? — Пока об этом рано говорить. Теоретически, если вдруг компания не сможет вернуть кредит, тогда в процессе реструктуризации (как было в случае с «Кредитпромбанком») возможна замена кредита на акции. Но сегодня предпосылок к использованию подобного механизма нет. Сегодня в зерновом секторе у нас нет ни одного проблемного клиента. — Как оцениваете потенциал отечественного АПК, и какая самая большая проблема на пути его активного развития? — Через несколько лет на земном шаре будет больше 9 миллиардов людей, которых необходимо прокормить. На мой взгляд, Украина входит в тройку стран, которые будут кормить мир. Россия тоже имеет неплохие производственные возможности, но вот перспективы по увеличению экспорта — гораздо лучше у Украины. Главная проблема, которая тормозит развитие всей страны (и АПК в том числе) — это коррупция. Она очень внедрилась во все сферы жизни в Украине через собственные интересы разных аппаратчиков. Читайте полную версию интервью.
